Как проверять договор по английскому праву

Большинство компаний и фирм склоняется к использованию английского права в сделках именно из-за договора. Концепция договора в английском праве сильно отличается от концепций, существующих в континентальной системе.

Английскому договору чужд формализм. Более того, английский договор любит свободу, но вместе с этим английское право налагает определенные ограничения на эту свободу. В настоящей публикации (посте) будут даны советы о том, как проверять договор на предмет соответствия английскому праву. Формирование договора, компенсация, существенные условия, отсутствие конфликтующих условий, отсутствие нарушений законодательства в договоре, в том числе, формы, полномочия сторон (соблюдение требования ultra vires), гарантии или обещание выполнить условия договора, механизмы освобождения сторон от ответственности, механизмы защиты интересов стороны, права которой были ущемлены в результате неисполнения другой стороной, условия об уступке прав третьей стороне (assignment of rights), в зависимости от вида и предмета, договор может содержать также другие условия. Эти условия могут требоваться со стороны закона, поэтому настоятельно советуем проверять закон, который регулирует отношения, которые являются предметом договора. Например, по договору о продаже недвижимого имущества могут быть наложены отдельные требования по оферте и акцепту. Автор (блогер) Айбек Ахмедов в последующих публикациях обещал разбирать отдельные разновидности договоров, подчиненных английскому праву со ссылками на судебные дела и статуты. 

Continue Reading

Не податком єдиним. Приклади пільгових умов для ІТ у світі

Чрезвычайно актуальная статья посвящена вопросам, связанным с развитием информационных технологий (ІТ). Особый интерес вызывают примеры стимулирования развития сферы ІТ в иностранных государствах: Индии, Великобритании, США, Японии, Румынии, Армении, Белоруссии, Казахстане, Грузии. В заключение автор приходит к выводу, что нам необходимо формировать собственную стратегию развития ІТ-индустрии, причем речь идет не только о снижении налогов, а также о комплексе мер — реформировании ІТ-образования, изменении Кодекса законов о труде, поддержке и защите индустрии в целом. ІТ-бизнес готов к совместной работе над такой стратегией.

Continue Reading

Brexit, Choice of Law and Jurisdiction

В коммерческих контрактах часто многонациональные компании, ведущие бизнес в Европе, выбирают английское право и английский суд для разрешения любых споров, возникающих в связи с исполнением их контрактов. Этот пост призван оценить влияние выхода Великобритании из Евросоюза (Brexit) на стандартные формулировки контрактов.

Правительство Великобритании заявило, что оно намерено сохранить Римские правила (Регламенты «Рим I» и «Рим II») после выхода Великобритании из ЕС путем имплементации их в английское законодательство, так что предприятия смогут использовать те же или эквивалентные правила, что и в настоящее время, чтобы определить, какой закон применяется в трансграничных спорахBrexit не окажет влияния, если коммерческий контракт предусматривает разрешение споров через арбитраж, а вопрос о том, продолжат ли государства-члены ЕС признавать юрисдикцию английских судов, не так прост. Ответ зависит от механизма разрешения споров, изложенного в соответствующем договоре. Авторы (блогеры) анализируют действующую нормативно-правую базу, а также перспективы изменений в связи с выходом Великобритании из Европейского Союза. Предполагается, что Brexit не должен влиять на контракты, содержащие положения об исключительной юрисдикции в пользу английских судов, даже в случае отказа от сделки о Brexit. Хотя существует некоторая неопределенность в этом вопросе, в частности, в зависимости от характера выхода Великобритании из ЕС (без сделки или при заключении соглашения о выходе между ЕС и Великобританией). Неопределенность эта двоякая, если в договоре предусматривается неисключительная юрисдикция английского суда. Во-первых, суды в государствах-членах ЕС могут не признать юрисдикцию английских судов, что может привести к параллельному разбирательству. Во-вторых, суды в государствах-членах ЕС могут не исполнить решение английского суда в отношении сторон или активов, находящихся в юрисдикции государства-члена ЕС. Таким образом, оговорки о неисключительной юрисдикции, подготовленные до референдума о Brexit, могут не иметь последствий, намеченных сторонами во время составления контракта. Эти риски могут привести к тому, что судебные разбирательства по международным коммерческим контрактам станут более неопределенными, дорогостоящими и отнимающими много времени. Впрочем, эти риски свойственны «экзотическим» оговоркам о юрисдикции. В общем, Brexit не должен существенно повлиять на очерченные отношения, в особенности, на арбитражный процесс.

Continue Reading

Economic substance laws: the private wealth context

Недавно в рамках текущих международных инициатив большое количество международных финансовых центров, в том числе Джерси, Гернси, Британские Виргинские острова и Каймановы острова приняли новые законы, требующие от компаний, являющихся налоговыми резидентами таких центров, а также ведущих определенные виды деятельности, демонстрировать, что у них имеется адекватный уровень физического присутствия в этих центрах. Что такое «присутствие» (закон экономического содержания), на кого распространяются его требования, порядок проверки соблюдения этих требований и правовые последствия их нарушения, а также другие вопросы, относящиеся к теме, находятся в центре внимания автора. Статья относится преимущественно к Джерси, но в ней имеется информация и о других юрисдикциях, в которых действуют сходные принципы.

Continue Reading

ILO: Private Client & Offshore Services. 11 July 2019

11 июля 2019 года в ILO: Private Client & Offshore Services опубликованы чрезвычайно актуальные и важные аналитические и новостные материалы, а также статистические данные, а именно:

Continue Reading

Inheritance in the 21st century

Настоящая статья чрезвычайно актуальна и посвящена вопросам, связанным с наследственными отношениями. Особое внимание уделяется месту жительства и его влиянию на правоотношения наследования, налоговому планированию, психологическим отношениям, в том числе связанным с социальными сетями. В заключение автор замечает, что избитое высказывание Бенджамина Франклина о неизбежности смерти и налогов продолжает оставаться верным, что означает необходимость планирования судьбы активов.

Continue Reading

International aspects to a nuptial agreement

Статья посвящена брачному договору. Авторы рассматривают некоторые вопросы, связанные с брачным договором с иностранным элементом, в частности, заключенным в английской юрисдикции. Особое внимание уделяется достоинствам этой юрисдикции (Англии и Уэльса), а также следующим вопросам:

  • будет ли соблюдаться английский брачный договор за рубежом;
  • будет ли иностранный брачный договор применяться английскими судами.

Настоящая статья является частью серии, в которой рассматриваются брачные соглашения в Соединенном Королевстве.

Continue Reading

ILO Litigation, 16 April 2019

16 апреля 2019 года в ILO Litigation опубликованы следующие новостные и аналитические материалы, представляющие повышенный интерес:

Это дело не может не заинтересовать тех, кто интересуется английским правом, поскольку оно указывает на то, что мошенничество должно прояснять суждения              для защиты от несправедливости. Кроме того, суд ясно дал понять, что ни в чем не повинные стороны не должны быть обременены обязанностью постоянно                    следить за актами подделки. Тем не менее, добросовестный судебный процесс должен расследовать подозрения в мошенничестве, когда они впервые попадают в            поле зрения. Это позволило бы избежать затрат времени и средств на обжалование решения, полученного путем мошенничества.

Continue Reading

Article: No more treaty shopping

Многие глобальные судоходные компании сталкиваются с увеличением налоговых издержек в результате скоординированных международных мер по предотвращению уклонения от уплаты налогов. Настоящая статья посвящена борьбе со злоупотреблением положениями международных налоговых соглашений. Правовые нормы этой борьбы вытекают из инициативы ОЭСР, известной как «Многосторонний инструмент» или «MLI». Это многосторонняя конвенция, в соответствии с которой страны обязуются осуществлять меры, связанные с международными налоговыми соглашениями об избежании двойного налогообложения, для предотвращения BEPS — занижения налоговой базы и выведения прибыли из-под налогообложения. Существует три возможных варианта ратификации MLI и предотвращения злоупотребления договором об избежании двойного налогообложения, и от того, какой из этих вариантов будет избран, будет зависеть как коммерческие структуры, в частности, судоходные компании, будут облагаться налогом в соответствующих странах — членах MLI. В заключение автор рассматривает следующий пример: многонациональная группа судовладельцев создала резидентную компанию в Великобритании чтобы заключать фрахтовые контракты между своими членами. Таким образом, эта британская компания действует в качестве канала с сомнительными коммерческими целями или вообще без них и с единственной целью — исключить удержание налога с фрахта в соответствии с британским договором об избежании двойного налогообложения. Автор подчеркивает, что резиденты Великобритании или государств-членов ЕС, в частности и особенности, многонациональные судоходные группы, должны пересмотреть свою структуру, чтобы выяснить, как они могут быть затронуты упомянутыми правовыми мерами.

Continue Reading

Circumstances in which acting in breach of EU sanctions will kill claims

Чрезвычайно актуальный аналитический материал посвящен вопросам, связанным с санкционным режимом Европейского Союза. В основе исследования лежит дело Patel v Mirza.

Заявитель, Иранская оффшорная инженерно-строительная компания (IOEC), была подрядчиком в морском нефтегазовом секторе. В 2012 году компания выплатила 87 миллионов долларов компании, созданной на Британских Виргинских островах и контролируемой одним из обвиняемых, в качестве авансового платежа за нефтяную вышку. Этим обвиняемым были достигнуты договоренности о приобретении такой нефтяной вышки у мальтийского филиала румынской компании Grup Servicii Petroliere SA (GSP). В конечном счете, обвиняемый не смог приобрести соответствующую нефтяную вышку у GSP, и оплата IOEC была незаконно присвоена несколькими ответчиками, в том числе управляющим директором IOEC, доктором Тахери (Dr. Taheri). В качестве последней линии защиты некоторые из ответчиков утверждали, что позиция IOEC не должна быть принята во внимание из-за введенных санкций в отношении торговли с Ираном. Они утверждали, что требование IOEC возникло из контракта, который был запрещен введением режима международных экономических санкций ЕС-Иран (Регламент EU/267/2012), в котором IOEC была упомянута, хотя она перестала быть объектом санкций во время возбуждения судебного разбирательства. Регламент запрещает любому лицу, подлежащему этому режиму, продавать, поставлять, передавать или экспортировать буровое оборудование IOEC. Обвиняемые утверждали, что весь комплекс мер был направлен в обход режима санкций. Судья установил, что использование компании на Британских Виргинских островах в качестве посредника, действительно, было попыткой обойти режим санкций, чтобы позволить GSP (компании из ЕС) продавать иранскому юридическому лицу товары в обход санкций. Это решение повлекло за собой соображения относительно незаконности и противоречия публичному порядку и потребовало, чтобы суд задался вопросом, побеждали ли такие соображения исковые требования, выдвинутые IOEC. Чтобы определить это Высокий суд и применил упомянутый прецедент из практики Верховного суда (Patel v Mirza). Этот тест требует, чтобы суд рассмотрел вопрос о том, будет ли противоречить публичному порядку принудительное исполнение по иску, если оно нанесет ущерб целостности правовой системы. При оценке такого ущерба суд должен рассмотреть следующие отношения:

  • основная цель запрета, который был нарушен;
  • соответствующая государственная политика, на которую может повлиять отказ в иске;
  • будет ли такой отказ в действительном требовании соразмерным ответом на незаконность.

Исходя из вышеизложенного и применяя критерии, изложенные в деле Patel v Mirza, судья счел, что исполнение соответствующих требований IOEC не должно противоречить публичному порядку. Более того, отказ в этих требованиях:

  • не будет способствовать достижению цели санкций, учитывая, что исполнение требований не обеспечит IOEC буровой установкой, а целью запрета никогда не было предотвращение возврата денег, полученных путем мошенничества;
  • может негативно повлиять на государственную политику предотвращения и сдерживания мошенничества, а также на то, чтобы жертвы мошенничества могли предпринимать шаги по взысканию денег и имущества, с обманувших их лиц;
  • будет непропорциональным ответом на любую незаконную деятельность.

Следующие факторы были в основе оценки судьи:

  • требования IOEC не состояли в том, чтобы обеспечить исполнение соглашения о продаже, а IOEC не получил и не получит товар от GSP;
  • к моменту начала разбирательства IOEC не было объектом санкций и, если бы сделка состоялась на эту дату, это не привело бы к нарушению режима санкций;
  • жалобы IOEC касались серьезных нарушений, которые не зависели от предполагаемого нарушения режима санкций.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                      Соответственно, требования IOEC были удовлетворены.

Этот случай представляет собой интересный пример того, в какой степени субъекты, участвующие в нарушении санкций ЕС, все еще могут возбуждать судебные разбирательства по вопросам, возникающим в связи с этими нарушениями. Однако из этого случая трудно извлечь какие-либо общие принципы с учетом конкретных фактических обстоятельств. Особый интерес представляет анализ того, что было сочтено существенным, что соответствующая деятельность, нарушающая санкции в то время, больше не была запрещена. Эта аргументация может быть подвергнута критике, поскольку кажется странным оценивать степень незаконности в ретроспективе, а не во время ее совершения. Также любопытно, что в решении судьи не было явного учета интересов общества в обеспечении соблюдения санкций ЕС.

Continue Reading