Legal Privilege & Professional Secrecy in Ukraine

«Привилегия на сохранение адвокатской тайны (профессиональная тайна) в Украине» — такова тема настоящей публикации. Тайна отношений адвоката с клиентом, статус внешнего адвоката и штатного адвоката, доктрина охраны результатов работы при подготовке адвоката к судебному разбирательству и право клиента требовать от адвоката не разглашать информацию, полученную от клиента, — это вопросы, находящиеся в центре внимания. Кроме того, подробно рассматриваются и другие вопросы в сфере отношений адвокат-клиент, а также другие отношения, находящиеся в связи с правовой защитой клиента адвокатом, в частности, прекращение договора между адвокатом и клиентом (отказ от защиты).

Continue Reading

ILO Litigation, 16 April 2019

16 апреля 2019 года в ILO Litigation опубликованы следующие новостные и аналитические материалы, представляющие повышенный интерес:

Это дело не может не заинтересовать тех, кто интересуется английским правом, поскольку оно указывает на то, что мошенничество должно прояснять суждения              для защиты от несправедливости. Кроме того, суд ясно дал понять, что ни в чем не повинные стороны не должны быть обременены обязанностью постоянно                    следить за актами подделки. Тем не менее, добросовестный судебный процесс должен расследовать подозрения в мошенничестве, когда они впервые попадают в            поле зрения. Это позволило бы избежать затрат времени и средств на обжалование решения, полученного путем мошенничества.

Continue Reading

Investment Treaty Arbitration in Ukraine

Чрезвычайно актуальная публикация посвящена преимущественно иностранному инвестированию украинской экономики. Особенное внимание уделяется международным публично-правовым инвестиционным договорам Украины, в частности, двусторонним, и поощрению иностранных инвестиций. В центре внимания авторов находится история инвестиционного арбитража, а также исполнение арбитражных решений против государства. Особый интерес привлекают современные тенденции в упомянутой сфере.

Continue Reading

Як платнику податків оскаржити рішення в малозначній справі до Верховного Суду

Публикация посвящена вопросам, связанным с ограничением прав на пересмотр дел в Верховном Суде, в частности, по малозначительности, причем особенное внимание уделяется исключениям, то есть обстоятельствам, при которых такая проверка возможна. А именно:

Continue Reading

Валютний контроль по-новому: що змінилося?

В настоящей статье содержится анализ некоторых новелл украинского законодательства о валютном контроле. В частности и особенности, система валютного контроля заменена валютным надзором; отменены требования по регистрации кредитов/займов от нерезидентов; изменен режим ответственности за нарушение установленного срока расчетов по экспортно-импортным операциям, а также расширены основания приостановки начисления пени; отменены индивидуальные лицензии НБУ. В главное — изменен основной принцип с «дозволено все, что прямо предусмотрено законом», на «дозволено все, что прямо не запрещено законом». Причем автор отмечает, что новая система валютного регулирования предусматривает около двух десятков послаблений, которые имеют эффект облегчения ведения бизнеса и улучшения инвестиционной привлекательности Украины.  

Continue Reading

Circumstances in which acting in breach of EU sanctions will kill claims

Чрезвычайно актуальный аналитический материал посвящен вопросам, связанным с санкционным режимом Европейского Союза. В основе исследования лежит дело Patel v Mirza.

Заявитель, Иранская оффшорная инженерно-строительная компания (IOEC), была подрядчиком в морском нефтегазовом секторе. В 2012 году компания выплатила 87 миллионов долларов компании, созданной на Британских Виргинских островах и контролируемой одним из обвиняемых, в качестве авансового платежа за нефтяную вышку. Этим обвиняемым были достигнуты договоренности о приобретении такой нефтяной вышки у мальтийского филиала румынской компании Grup Servicii Petroliere SA (GSP). В конечном счете, обвиняемый не смог приобрести соответствующую нефтяную вышку у GSP, и оплата IOEC была незаконно присвоена несколькими ответчиками, в том числе управляющим директором IOEC, доктором Тахери (Dr. Taheri). В качестве последней линии защиты некоторые из ответчиков утверждали, что позиция IOEC не должна быть принята во внимание из-за введенных санкций в отношении торговли с Ираном. Они утверждали, что требование IOEC возникло из контракта, который был запрещен введением режима международных экономических санкций ЕС-Иран (Регламент EU/267/2012), в котором IOEC была упомянута, хотя она перестала быть объектом санкций во время возбуждения судебного разбирательства. Регламент запрещает любому лицу, подлежащему этому режиму, продавать, поставлять, передавать или экспортировать буровое оборудование IOEC. Обвиняемые утверждали, что весь комплекс мер был направлен в обход режима санкций. Судья установил, что использование компании на Британских Виргинских островах в качестве посредника, действительно, было попыткой обойти режим санкций, чтобы позволить GSP (компании из ЕС) продавать иранскому юридическому лицу товары в обход санкций. Это решение повлекло за собой соображения относительно незаконности и противоречия публичному порядку и потребовало, чтобы суд задался вопросом, побеждали ли такие соображения исковые требования, выдвинутые IOEC. Чтобы определить это Высокий суд и применил упомянутый прецедент из практики Верховного суда (Patel v Mirza). Этот тест требует, чтобы суд рассмотрел вопрос о том, будет ли противоречить публичному порядку принудительное исполнение по иску, если оно нанесет ущерб целостности правовой системы. При оценке такого ущерба суд должен рассмотреть следующие отношения:

  • основная цель запрета, который был нарушен;
  • соответствующая государственная политика, на которую может повлиять отказ в иске;
  • будет ли такой отказ в действительном требовании соразмерным ответом на незаконность.

Исходя из вышеизложенного и применяя критерии, изложенные в деле Patel v Mirza, судья счел, что исполнение соответствующих требований IOEC не должно противоречить публичному порядку. Более того, отказ в этих требованиях:

  • не будет способствовать достижению цели санкций, учитывая, что исполнение требований не обеспечит IOEC буровой установкой, а целью запрета никогда не было предотвращение возврата денег, полученных путем мошенничества;
  • может негативно повлиять на государственную политику предотвращения и сдерживания мошенничества, а также на то, чтобы жертвы мошенничества могли предпринимать шаги по взысканию денег и имущества, с обманувших их лиц;
  • будет непропорциональным ответом на любую незаконную деятельность.

Следующие факторы были в основе оценки судьи:

  • требования IOEC не состояли в том, чтобы обеспечить исполнение соглашения о продаже, а IOEC не получил и не получит товар от GSP;
  • к моменту начала разбирательства IOEC не было объектом санкций и, если бы сделка состоялась на эту дату, это не привело бы к нарушению режима санкций;
  • жалобы IOEC касались серьезных нарушений, которые не зависели от предполагаемого нарушения режима санкций.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                      Соответственно, требования IOEC были удовлетворены.

Этот случай представляет собой интересный пример того, в какой степени субъекты, участвующие в нарушении санкций ЕС, все еще могут возбуждать судебные разбирательства по вопросам, возникающим в связи с этими нарушениями. Однако из этого случая трудно извлечь какие-либо общие принципы с учетом конкретных фактических обстоятельств. Особый интерес представляет анализ того, что было сочтено существенным, что соответствующая деятельность, нарушающая санкции в то время, больше не была запрещена. Эта аргументация может быть подвергнута критике, поскольку кажется странным оценивать степень незаконности в ретроспективе, а не во время ее совершения. Также любопытно, что в решении судьи не было явного учета интересов общества в обеспечении соблюдения санкций ЕС.

Continue Reading

Кворум Шредінгера

В настоящей публикации детально рассматривается такая новелла украинского корпоративного права, как отсутствие требований кворума в обществах с ограниченной и дополнительной ответственностью.

Особый интерес к статье привлекает использованная автором судебная практика и опыт императивного, а также диспозитивного регулирования в зарубежных странах института кворума. Проблема кворума в хозяйственных обществах — одна из ключевых, поэтому вопросы, с ней связанные, так важны.

Continue Reading

Shareholders’ agreements – courts clarify rules for listed and non-listed companies

Итальянский закон о компаниях содержит конкретные положения для соглашений акционеров, относящихся к котирующимся или не котирующимся на бирже компаниям.

Особое внимание уделяется автором судебной практике относительно акционерных соглашений в компаниях, которые не котируются на бирже (не включены в листинг). В отличие от акционерных соглашений компаний, котирующихся на бирже, соглашения акционеров в компаниях, не зарегистрированных на бирже, обычно не разглашаются третьим лицам, таким образом, акционеры могут сохранять конфиденциальность некоторых положений, связанных с корпоративным управлением, в то время как устав компании должен включать обязательные положения, изложенные в итальянском законодательстве.

Continue Reading

Review of Recent GAFTA Contract Amendments

В настоящей публикации содержится обзор последних поправок к контрактам GAFTA. А именно: GAFTA № 125 и GAFTA № 49 для продавцов FOB относительно их обязанности иметь в наличии готовый груз в любое время в течение согласованного периода поставки

Continue Reading

Enforceable oral contracts – Supreme Court looks to conduct and context

В статье рассматривается конкретное решение Верховного Суда по спору Wells v Devani. 

Wells и Devani говорили по телефону; Devani объяснил, что он был агентом по недвижимости и что его комиссия составит 2% плюс налог на добавленную стоимость. Не было обсуждения обстоятельств, при которых эта комиссия подлежит уплате. Впоследствии Devani представил покупателя, однако Wells отказался платить кую-либо комиссию. В результате Devani обратился в суд с иском и возбудил, таким образом, судебное разбирательство. Суд первой инстанции вынес решение в пользу Devani, указав срок уплаты. Апелляционный суд установил, что имелась «неполная сделка» и, следовательно, не было обязательного договора. Дело дошло до Верховного Суда, который решил, что слова и поведение Devani и Wells были достаточно ясны, чтобы показать намерение, так что не было необходимости включать в соглашение срок уплаты (как это сделал суд первой инстанции). Применяя свое решение в деле Marks & Spencer v BNP Paribas, что срок будет подразумеваться только в том случае, если необходимо придать контракту действенность для ведения бизнеса, или будет настолько очевидным, что он «сам собой разумеется», — суд постановил, что обязательство по уплате комиссии по завершении было всем, что требовалось для достижения соглашением между Devani и Wells реализуемости (исполнимости).

Различные выводы, сделанные тремя английскими судами в ходе этих разбирательств, подчеркивают трудности, связанные с оценкой факта заключения контракта и подразумеваемых его условий, особенно в тех случаях, когда нет письменного соглашения. Договаривающиеся стороны должны обеспечить, чтобы все существенные условия соглашения были прямо согласованы в юридически обязывающем договоре. Тем не менее, если какие-то существенные условия отсутствуют, но стороны явно намерены быть связанными и действовать в соответствии со своим соглашением, упомянутое решение обеспечивает некоторую уверенность в том, что суды будут стремиться найти исполнимое соглашение. Приведенное решение раскрывает специфику подразумеваемых условий в английском договорном праве.

Continue Reading