Legal Privilege & Professional Secrecy in Ukraine

«Привилегия на сохранение адвокатской тайны (профессиональная тайна) в Украине» — такова тема настоящей публикации. Тайна отношений адвоката с клиентом, статус внешнего адвоката и штатного адвоката, доктрина охраны результатов работы при подготовке адвоката к судебному разбирательству и право клиента требовать от адвоката не разглашать информацию, полученную от клиента, — это вопросы, находящиеся в центре внимания. Кроме того, подробно рассматриваются и другие вопросы в сфере отношений адвокат-клиент, а также другие отношения, находящиеся в связи с правовой защитой клиента адвокатом, в частности, прекращение договора между адвокатом и клиентом (отказ от защиты).

Continue Reading

ILO Litigation, 16 April 2019

16 апреля 2019 года в ILO Litigation опубликованы следующие новостные и аналитические материалы, представляющие повышенный интерес:

Это дело не может не заинтересовать тех, кто интересуется английским правом, поскольку оно указывает на то, что мошенничество должно прояснять суждения              для защиты от несправедливости. Кроме того, суд ясно дал понять, что ни в чем не повинные стороны не должны быть обременены обязанностью постоянно                    следить за актами подделки. Тем не менее, добросовестный судебный процесс должен расследовать подозрения в мошенничестве, когда они впервые попадают в            поле зрения. Это позволило бы избежать затрат времени и средств на обжалование решения, полученного путем мошенничества.

Continue Reading

Luxembourg District Court defines conditions of minority abuse at shareholders’ meetings

12 июля 2017 года Коммерческая секция окружного суда Люксембурга впервые четко определила концепцию злоупотреблений меньшинства на собраниях акционеров в соответствии с законодательством Люксембурга. Кроме того, суд подробно изложил условия, которые должны быть соблюдены, чтобы поведение квалифицировалось как злоупотребление меньшинства.

Злоупотребления меньшинства подразделяются на «позитивные», когда миноритарные акционеры посредством корпоративного решения, принятого на собрании, на котором они оказываются в положении большинства из-за непредвиденных обстоятельств подрывают корпоративный интерес и намеренно нарушают равенство акционеров используя свой голос для продвижения своих личных интересов в ущерб всем акционерам, и «негативные», когда миноритарные акционеры блокируют внесение поправок в устав своей компании, т. наз. «блокирующее меньшинство». Такое злоупотребление возможно только в том случае, если решения принимаются на внеочередном общем собрании, на котором необходим кворум, либо квалифицированное большинство (или и то, и другое) для принятия решения. Люксембургский суд установил, что для квалификации злоупотребления как негативного злоупотребления меньшинства, суды должны проанализировать «существо решений, отклоненных меньшинством», и взвесить интересы компании и миноритарных акционеров. Таким образом, компания или ее мажоритарные акционеры должны доказать, что:

  • предлагаемая сделка была необходима для:
    обеспечения выживания компании, или
    избежания ее прекращения или банкротства, или же
  • миноритарные акционеры:
    были вдохновлены «систематическим духом противоречия с единственной целью помешать функционированию компании», или
    преследовали чисто эгоистичную цель.

Это решение представляется чрезвычайно интересным, поскольку видимо расширяет номенклатуру случаев, когда имеет место злоупотребление меньшинства, по сравнению с законодательством Люксембурга.

Continue Reading

New rules for limited liability companies

Наиболее широко используемыми моделями компаний в Италии являются акционерные общества (società per azioni) и компании с ограниченной ответственностью (società responseabilità limitata). Между этими моделями есть много общего, ведь ответственность за деятельность этих корпораций их участники несут ограниченную, а именно: не более суммы их долей (акций) в капитале корпорации. Однако между ними имеются и значительные отличия. Так, если участники первой модели имеют лишь имущественную связь, то связи участников в последней кроме того имеют и личный характер. Настоящая публикация посвящена новеллам в регулировании правового статуса компаний с ограниченной ответственностью, которые вступили в силу с 16 марта 2019 года.

Continue Reading

Article: No more treaty shopping

Многие глобальные судоходные компании сталкиваются с увеличением налоговых издержек в результате скоординированных международных мер по предотвращению уклонения от уплаты налогов. Настоящая статья посвящена борьбе со злоупотреблением положениями международных налоговых соглашений. Правовые нормы этой борьбы вытекают из инициативы ОЭСР, известной как «Многосторонний инструмент» или «MLI». Это многосторонняя конвенция, в соответствии с которой страны обязуются осуществлять меры, связанные с международными налоговыми соглашениями об избежании двойного налогообложения, для предотвращения BEPS — занижения налоговой базы и выведения прибыли из-под налогообложения. Существует три возможных варианта ратификации MLI и предотвращения злоупотребления договором об избежании двойного налогообложения, и от того, какой из этих вариантов будет избран, будет зависеть как коммерческие структуры, в частности, судоходные компании, будут облагаться налогом в соответствующих странах — членах MLI. В заключение автор рассматривает следующий пример: многонациональная группа судовладельцев создала резидентную компанию в Великобритании чтобы заключать фрахтовые контракты между своими членами. Таким образом, эта британская компания действует в качестве канала с сомнительными коммерческими целями или вообще без них и с единственной целью — исключить удержание налога с фрахта в соответствии с британским договором об избежании двойного налогообложения. Автор подчеркивает, что резиденты Великобритании или государств-членов ЕС, в частности и особенности, многонациональные судоходные группы, должны пересмотреть свою структуру, чтобы выяснить, как они могут быть затронуты упомянутыми правовыми мерами.

Continue Reading

Investment Treaty Arbitration in Ukraine

Чрезвычайно актуальная публикация посвящена преимущественно иностранному инвестированию украинской экономики. Особенное внимание уделяется международным публично-правовым инвестиционным договорам Украины, в частности, двусторонним, и поощрению иностранных инвестиций. В центре внимания авторов находится история инвестиционного арбитража, а также исполнение арбитражных решений против государства. Особый интерес привлекают современные тенденции в упомянутой сфере.

Continue Reading

Virtual currencies – EU legal overview

Чрезвычайно актуальный аналитический материал о цифровых валютах, виртуальных валютах, криптовалютах и ​​криптоактивах. Особое внимание уделяется правовому статусу виртуальной валюты. Европейский Союз стремится обеспечить правовую основу, которая не ставит под угрозу зарождающийся рынок виртуальных валют и криптоактивов, который находится в зачаточном состоянии, но очень быстро развивается, так что следует пристально следить за его бурным развитием.

Continue Reading

Валютний контроль по-новому: що змінилося?

В настоящей статье содержится анализ некоторых новелл украинского законодательства о валютном контроле. В частности и особенности, система валютного контроля заменена валютным надзором; отменены требования по регистрации кредитов/займов от нерезидентов; изменен режим ответственности за нарушение установленного срока расчетов по экспортно-импортным операциям, а также расширены основания приостановки начисления пени; отменены индивидуальные лицензии НБУ. В главное — изменен основной принцип с «дозволено все, что прямо предусмотрено законом», на «дозволено все, что прямо не запрещено законом». Причем автор отмечает, что новая система валютного регулирования предусматривает около двух десятков послаблений, которые имеют эффект облегчения ведения бизнеса и улучшения инвестиционной привлекательности Украины.  

Continue Reading

Circumstances in which acting in breach of EU sanctions will kill claims

Чрезвычайно актуальный аналитический материал посвящен вопросам, связанным с санкционным режимом Европейского Союза. В основе исследования лежит дело Patel v Mirza.

Заявитель, Иранская оффшорная инженерно-строительная компания (IOEC), была подрядчиком в морском нефтегазовом секторе. В 2012 году компания выплатила 87 миллионов долларов компании, созданной на Британских Виргинских островах и контролируемой одним из обвиняемых, в качестве авансового платежа за нефтяную вышку. Этим обвиняемым были достигнуты договоренности о приобретении такой нефтяной вышки у мальтийского филиала румынской компании Grup Servicii Petroliere SA (GSP). В конечном счете, обвиняемый не смог приобрести соответствующую нефтяную вышку у GSP, и оплата IOEC была незаконно присвоена несколькими ответчиками, в том числе управляющим директором IOEC, доктором Тахери (Dr. Taheri). В качестве последней линии защиты некоторые из ответчиков утверждали, что позиция IOEC не должна быть принята во внимание из-за введенных санкций в отношении торговли с Ираном. Они утверждали, что требование IOEC возникло из контракта, который был запрещен введением режима международных экономических санкций ЕС-Иран (Регламент EU/267/2012), в котором IOEC была упомянута, хотя она перестала быть объектом санкций во время возбуждения судебного разбирательства. Регламент запрещает любому лицу, подлежащему этому режиму, продавать, поставлять, передавать или экспортировать буровое оборудование IOEC. Обвиняемые утверждали, что весь комплекс мер был направлен в обход режима санкций. Судья установил, что использование компании на Британских Виргинских островах в качестве посредника, действительно, было попыткой обойти режим санкций, чтобы позволить GSP (компании из ЕС) продавать иранскому юридическому лицу товары в обход санкций. Это решение повлекло за собой соображения относительно незаконности и противоречия публичному порядку и потребовало, чтобы суд задался вопросом, побеждали ли такие соображения исковые требования, выдвинутые IOEC. Чтобы определить это Высокий суд и применил упомянутый прецедент из практики Верховного суда (Patel v Mirza). Этот тест требует, чтобы суд рассмотрел вопрос о том, будет ли противоречить публичному порядку принудительное исполнение по иску, если оно нанесет ущерб целостности правовой системы. При оценке такого ущерба суд должен рассмотреть следующие отношения:

  • основная цель запрета, который был нарушен;
  • соответствующая государственная политика, на которую может повлиять отказ в иске;
  • будет ли такой отказ в действительном требовании соразмерным ответом на незаконность.

Исходя из вышеизложенного и применяя критерии, изложенные в деле Patel v Mirza, судья счел, что исполнение соответствующих требований IOEC не должно противоречить публичному порядку. Более того, отказ в этих требованиях:

  • не будет способствовать достижению цели санкций, учитывая, что исполнение требований не обеспечит IOEC буровой установкой, а целью запрета никогда не было предотвращение возврата денег, полученных путем мошенничества;
  • может негативно повлиять на государственную политику предотвращения и сдерживания мошенничества, а также на то, чтобы жертвы мошенничества могли предпринимать шаги по взысканию денег и имущества, с обманувших их лиц;
  • будет непропорциональным ответом на любую незаконную деятельность.

Следующие факторы были в основе оценки судьи:

  • требования IOEC не состояли в том, чтобы обеспечить исполнение соглашения о продаже, а IOEC не получил и не получит товар от GSP;
  • к моменту начала разбирательства IOEC не было объектом санкций и, если бы сделка состоялась на эту дату, это не привело бы к нарушению режима санкций;
  • жалобы IOEC касались серьезных нарушений, которые не зависели от предполагаемого нарушения режима санкций.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                      Соответственно, требования IOEC были удовлетворены.

Этот случай представляет собой интересный пример того, в какой степени субъекты, участвующие в нарушении санкций ЕС, все еще могут возбуждать судебные разбирательства по вопросам, возникающим в связи с этими нарушениями. Однако из этого случая трудно извлечь какие-либо общие принципы с учетом конкретных фактических обстоятельств. Особый интерес представляет анализ того, что было сочтено существенным, что соответствующая деятельность, нарушающая санкции в то время, больше не была запрещена. Эта аргументация может быть подвергнута критике, поскольку кажется странным оценивать степень незаконности в ретроспективе, а не во время ее совершения. Также любопытно, что в решении судьи не было явного учета интересов общества в обеспечении соблюдения санкций ЕС.

Continue Reading