New rules for limited liability companies

Наиболее широко используемыми моделями компаний в Италии являются акционерные общества (società per azioni) и компании с ограниченной ответственностью (società responseabilità limitata). Между этими моделями есть много общего, ведь ответственность за деятельность этих корпораций их участники несут ограниченную, а именно: не более суммы их долей (акций) в капитале корпорации. Однако между ними имеются и значительные отличия. Так, если участники первой модели имеют лишь имущественную связь, то связи участников в последней кроме того имеют и личный характер. Настоящая публикация посвящена новеллам в регулировании правового статуса компаний с ограниченной ответственностью, которые вступили в силу с 16 марта 2019 года.

Continue Reading

Article: No more treaty shopping

Многие глобальные судоходные компании сталкиваются с увеличением налоговых издержек в результате скоординированных международных мер по предотвращению уклонения от уплаты налогов. Настоящая статья посвящена борьбе со злоупотреблением положениями международных налоговых соглашений. Правовые нормы этой борьбы вытекают из инициативы ОЭСР, известной как «Многосторонний инструмент» или «MLI». Это многосторонняя конвенция, в соответствии с которой страны обязуются осуществлять меры, связанные с международными налоговыми соглашениями об избежании двойного налогообложения, для предотвращения BEPS — занижения налоговой базы и выведения прибыли из-под налогообложения. Существует три возможных варианта ратификации MLI и предотвращения злоупотребления договором об избежании двойного налогообложения, и от того, какой из этих вариантов будет избран, будет зависеть как коммерческие структуры, в частности, судоходные компании, будут облагаться налогом в соответствующих странах — членах MLI. В заключение автор рассматривает следующий пример: многонациональная группа судовладельцев создала резидентную компанию в Великобритании чтобы заключать фрахтовые контракты между своими членами. Таким образом, эта британская компания действует в качестве канала с сомнительными коммерческими целями или вообще без них и с единственной целью — исключить удержание налога с фрахта в соответствии с британским договором об избежании двойного налогообложения. Автор подчеркивает, что резиденты Великобритании или государств-членов ЕС, в частности и особенности, многонациональные судоходные группы, должны пересмотреть свою структуру, чтобы выяснить, как они могут быть затронуты упомянутыми правовыми мерами.

Continue Reading

Virtual currencies – EU legal overview

Чрезвычайно актуальный аналитический материал о цифровых валютах, виртуальных валютах, криптовалютах и ​​криптоактивах. Особое внимание уделяется правовому статусу виртуальной валюты. Европейский Союз стремится обеспечить правовую основу, которая не ставит под угрозу зарождающийся рынок виртуальных валют и криптоактивов, который находится в зачаточном состоянии, но очень быстро развивается, так что следует пристально следить за его бурным развитием.

Continue Reading

Валютний контроль по-новому: що змінилося?

В настоящей статье содержится анализ некоторых новелл украинского законодательства о валютном контроле. В частности и особенности, система валютного контроля заменена валютным надзором; отменены требования по регистрации кредитов/займов от нерезидентов; изменен режим ответственности за нарушение установленного срока расчетов по экспортно-импортным операциям, а также расширены основания приостановки начисления пени; отменены индивидуальные лицензии НБУ. В главное — изменен основной принцип с «дозволено все, что прямо предусмотрено законом», на «дозволено все, что прямо не запрещено законом». Причем автор отмечает, что новая система валютного регулирования предусматривает около двух десятков послаблений, которые имеют эффект облегчения ведения бизнеса и улучшения инвестиционной привлекательности Украины.  

Continue Reading

Circumstances in which acting in breach of EU sanctions will kill claims

Чрезвычайно актуальный аналитический материал посвящен вопросам, связанным с санкционным режимом Европейского Союза. В основе исследования лежит дело Patel v Mirza.

Заявитель, Иранская оффшорная инженерно-строительная компания (IOEC), была подрядчиком в морском нефтегазовом секторе. В 2012 году компания выплатила 87 миллионов долларов компании, созданной на Британских Виргинских островах и контролируемой одним из обвиняемых, в качестве авансового платежа за нефтяную вышку. Этим обвиняемым были достигнуты договоренности о приобретении такой нефтяной вышки у мальтийского филиала румынской компании Grup Servicii Petroliere SA (GSP). В конечном счете, обвиняемый не смог приобрести соответствующую нефтяную вышку у GSP, и оплата IOEC была незаконно присвоена несколькими ответчиками, в том числе управляющим директором IOEC, доктором Тахери (Dr. Taheri). В качестве последней линии защиты некоторые из ответчиков утверждали, что позиция IOEC не должна быть принята во внимание из-за введенных санкций в отношении торговли с Ираном. Они утверждали, что требование IOEC возникло из контракта, который был запрещен введением режима международных экономических санкций ЕС-Иран (Регламент EU/267/2012), в котором IOEC была упомянута, хотя она перестала быть объектом санкций во время возбуждения судебного разбирательства. Регламент запрещает любому лицу, подлежащему этому режиму, продавать, поставлять, передавать или экспортировать буровое оборудование IOEC. Обвиняемые утверждали, что весь комплекс мер был направлен в обход режима санкций. Судья установил, что использование компании на Британских Виргинских островах в качестве посредника, действительно, было попыткой обойти режим санкций, чтобы позволить GSP (компании из ЕС) продавать иранскому юридическому лицу товары в обход санкций. Это решение повлекло за собой соображения относительно незаконности и противоречия публичному порядку и потребовало, чтобы суд задался вопросом, побеждали ли такие соображения исковые требования, выдвинутые IOEC. Чтобы определить это Высокий суд и применил упомянутый прецедент из практики Верховного суда (Patel v Mirza). Этот тест требует, чтобы суд рассмотрел вопрос о том, будет ли противоречить публичному порядку принудительное исполнение по иску, если оно нанесет ущерб целостности правовой системы. При оценке такого ущерба суд должен рассмотреть следующие отношения:

  • основная цель запрета, который был нарушен;
  • соответствующая государственная политика, на которую может повлиять отказ в иске;
  • будет ли такой отказ в действительном требовании соразмерным ответом на незаконность.

Исходя из вышеизложенного и применяя критерии, изложенные в деле Patel v Mirza, судья счел, что исполнение соответствующих требований IOEC не должно противоречить публичному порядку. Более того, отказ в этих требованиях:

  • не будет способствовать достижению цели санкций, учитывая, что исполнение требований не обеспечит IOEC буровой установкой, а целью запрета никогда не было предотвращение возврата денег, полученных путем мошенничества;
  • может негативно повлиять на государственную политику предотвращения и сдерживания мошенничества, а также на то, чтобы жертвы мошенничества могли предпринимать шаги по взысканию денег и имущества, с обманувших их лиц;
  • будет непропорциональным ответом на любую незаконную деятельность.

Следующие факторы были в основе оценки судьи:

  • требования IOEC не состояли в том, чтобы обеспечить исполнение соглашения о продаже, а IOEC не получил и не получит товар от GSP;
  • к моменту начала разбирательства IOEC не было объектом санкций и, если бы сделка состоялась на эту дату, это не привело бы к нарушению режима санкций;
  • жалобы IOEC касались серьезных нарушений, которые не зависели от предполагаемого нарушения режима санкций.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                      Соответственно, требования IOEC были удовлетворены.

Этот случай представляет собой интересный пример того, в какой степени субъекты, участвующие в нарушении санкций ЕС, все еще могут возбуждать судебные разбирательства по вопросам, возникающим в связи с этими нарушениями. Однако из этого случая трудно извлечь какие-либо общие принципы с учетом конкретных фактических обстоятельств. Особый интерес представляет анализ того, что было сочтено существенным, что соответствующая деятельность, нарушающая санкции в то время, больше не была запрещена. Эта аргументация может быть подвергнута критике, поскольку кажется странным оценивать степень незаконности в ретроспективе, а не во время ее совершения. Также любопытно, что в решении судьи не было явного учета интересов общества в обеспечении соблюдения санкций ЕС.

Continue Reading

Update on the impact of Brexit on English jurisdiction

В связи с выходом Великобритании из Европейского Союза (Brexit) возникает проблема признания и исполнения решений английского суда в оставшихся 27 странах ЕС (ЕС 27). Эта проблема усугубится, если будет иметь место выход Великобритании из ЕС без сделки (no-deal Brexit). Европейская Комиссия заявляет, что если соответствующее решение требует экзекватуры, и английский суд получил ее до 29 марта 2019 года (или другой даты Brexit), но решение еще не было исполнено в стране ЕС 27, то это решение все еще может быть исполнено в ЕС 27. В любых других случаях правила ЕС больше не будут применяться к английским судебным решениям в ЕС 27. Вместо этого внутренние правила каждого государства-члена ЕС будут применяться к исполнению любого такого решения. Следует отметить, что 28 декабря 2018 года Великобритания сдала на хранение свой документ о присоединении к Гаагской конвенции о соглашениях о выборе суда 2005 года. В случае no-deal Brexit Великобритания станет участником этой Конвенции, как предполагается, с 1 апреля 2019 года.

Continue Reading

Jurisdiction of substance: Bermuda’s economic substance laws

Многие офшорные финансовые центры старались уложиться в крайний срок Совета ЕС на конец 2018 года, чтобы навязать экономические требования субъектам, которые ведут «географически мобильную» коммерческую деятельность из определенных юрисдикций. Для юрисдикций, в отношении которых действует крайний срок («критерий 2.2»), неспособность ввести соответствующие законы об экономической сущности, как того требует Совет ЕС, может привести к тому, что они будут включены в список несотрудничающих юрисдикций Совета ЕС для целей налогообложения. Бермудские острова, Каймановы острова, Джерси, Гернси, остров Мэн, Британские Виргинские острова и Багамские острова относятся к юрисдикциям, подпадающим под критерий 2.2.

Требования экономической сущности, в общем-то сходные в упомянутых юрисдикциях. В частности, на Бермудских островах вводятся следующие требования:

Требования к экономической сущности могут оказать существенное влияние на то, как организации осуществляют соответствующую деятельность в юрисдикциях критерия 2.2. Автор настоящей публикации детально рассматривает вопросы, связанные с этими требованиями.

Continue Reading

Практика застосування змін у корпоративному законодавстві України

В статье рассмотрены новеллы корпоративного права Украины. В отношении акционерных обществ особое внимание уделяется выкупу акций миноритариев (сквиз-аут) и акционерному соглашению; в правовом статусе обществ с ограниченной и дополнительной ответственностью изменения весьма существенные, в частности, изменились правила обращения долей, а также правила формирования уставного капитала.

Continue Reading